Моим дорогим соавторам:
Звиаду Гамсахурдиа,
Мерабу Костава  и
Тамаре Садрадзе
посвящаю

                                                                                    
Как утверждал Гегель: "Известное - это ещё не познанное". В отличии известного от познанного - принципиальное отличие науки от истины. Общезначимость науки безотносительна к истине личного познания. Известное - это только потенциальная форма существования научного познания, реализовать которую, в принципе, мы способны. И такая реализация является не только фактом воспроизведения в истине нашего познания общезначимого знания науки, не привносящим в него ничего нового, но и актом преосуществления нас самих, образующим новые потенциальные возможности развития науки. Таким образом, научное знание обретает свою целостность в истине личного познания, исцеляется само и исцеляет нас.

Основная трудность в понимании гносеологии д-ра Штейнера состоит, как правило, в переносе на нее благоговейного отношения к его духовноведческим исследованиям, которые невозможно, да и неправомерно, изучать критически. Тогда как критичность в изучении теории познания обусловлена в принципиальном смысле спецификой самого предмета. Ведь "теория познания может быть только критической наукой; ее объектом является в высшей   степени субъективная деятельность человека, именно познание, и то, что она хочет доказать, это - закономерность познания. Таким образом, из этой науки должна быть исключена всякая наивность" (1, с.24). "Die Erkenntnistheorie kann nur eine kritische Wissenschaft sein. Ihr Objekt ist ja ein eminent subjektives Tun des Menschen: das Erkennen, und was sie darlegen will, ist die Gesetzmäßigkeit des Erkennens. Von dieser Wissenschaft muß also alle Naivität ausgeschlossen sein" (1d, s.29).

Вместе с тем, правильное отношение к теории познания д-ра Штейнера должно учитывать специфику ее генезиса - соответствие аристотелевскому познавательному типу личности.
Как известно, аристотелевский познавательный тип преобладал во всех доминионах культуры до второй половины двадцатого столетия. Но уже с шестидесятых годов постепенно уступил свои позиции другому познавательному типу, который определялся д-ром Штейнером как платоновский. Д-р Штейнер усматривал задачу платоников в дальнейшей разработке своей гносеологии, сообщающей ей целостность и доступность общечеловеческой основы познания.
Осуществить эту задачу призвана "Наука и истина", многие положения которой разрабатывались мною под руководством самого д-ра Штейнера. С 1967г. он начал мне помогать в работе над "Очерком теории познания Гетевского мировоззрения": открывал трудные места и объяснял, что всё то, что по тем или иным причинам он не мог тогда высказать, находится между строк написанного.  И это невысказанное мне необходимо было осознать и высказать.
Я делился этими открытиями только с самыми близкими мне друзьями, и вскоре самопроизвольно у нас началась совместная работа над книгами д-ра Штейнера по теории познания. Звиад Гамсахурдиа, Мераб Костава, Тамара Садрадзе, которой оставила свою антропософскую библиотеку гарант Санкт-Петербургского антропософского общества Елизавета Дмитриева, и я работали практически непрерывно на протяжении пяти лет. Мы встречались два раза в неделю, прочитывали одну главу и, обыкновенно, обсуждали её до полуночи.

"Никто не хотел им быть, пришлось мне"
Арнольд Шёнберг

Тогда я и не предполагал, что именно мне придётся написать "Науку и истину". Я надеялся, что до конца столетия появится её обстоятельное изложение, сделанное самим учителем платонизма. Но поскольку этого не происходило, весной 1995 года после содержательных бесед с Манфредом Шмидт Брабантом в Гетеануме и бессонной ночи в Базеле в острой дискуссии, переходящей в нелицеприятный обмен "любезностями", с тогда ещё близким другом, называвшим меня своим "старшим братом в гнозисе" Кареном Свасьяном, мне пришлось по возвращении в Петербург взяться за изложение "Науки и истины".

29.09.1995г.
Симон Киквадзе


P.S.1. Поскольку моя жена, Елена Крестинская, не одобрила этот текст, считая его недостаточно корректным, я не стал его и публиковать. По прошествии трёх лет, находясь уже по ту сторону Порога, она по непонятым для меня до сих пор причинам. не только его одобрила, но и горячо поддержала. Однако, к тому времени я уже настолько "перегорел" этой темой, что продолжал по инерции чего - то ждать. Мне понадобилось ещё семнадцать лет чтобы понять, что ожидать больше нечего: " Es ist an der Zeit!".

P.S.2. Я благодарю Св. Иоанна, архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского за помощь в содержательном редактировании текста.

05.04.2015г.
Светлое Воскресение                                                                              
г. Санкт-Петербург



1. Запоздалые размышления платоника
над теорией познания аристотелизма

"Не существует никакого прошлого, к которому следовало бы стремиться,
есть лишь вечно новое, формируемое из расширенных элементов прошлого"
Гёте

1.Для выявления принципиально значимых элементов, которые мы могли бы, расширив, сформировать заново, рассмотрим наиболее проблематичные положения гносеологии аристотелизма.

2. Единственным инструментом исследования непосредственно данного содержания мира в "Истине и науке" являются, как известно, "формы правил отношений", которые устанавливаются между его отдельными элементами, чтобы прийти к постижению закономерной связи между ними.

3. Но при этом обнаруживается достаточно сложная проблема дифференциации этого "непосредственно данного", т.к. оно представлено д-ром Штейнером как "непрерывное единство", а возникновение отдельных элементов в нём показано только на уровне допущений: "Ибо допустим, что даны два элемента содержания мира: а и в" (1, с.31). "Denn man nehme an, es seien zwei Elemente des Weltinhaltes gegeben: a und b" (1d, s.38).
Или: "Представим себе, что мы видим из картины мира два каких-нибудь содержания, а и в" (1, с.34). "Denken wir uns, wir lösen irgend einen Inhalt a aus dem Weltbilde los, und ebenso einen andern b" (1d, s.42).

4. И поскольку в последующем тексте отсутствует какое бы то ни было иное обоснование возникновения отдельных элементов, то эти допущения остаются, по существу, единственным основанием их происхождения.
В дальнейшем эти допущения возникновения отдельных элементов из непрерывного единства данного вначале просто опускаются, а затем без каких-либо объяснений переносятся на "формы правил отношений".

5. Так допущение возникновения отдельных элементов опускается д-ром Штейнером при описании процесса познания: "сначала мысленно выделяются известные отдельности из совокупности мирового целого (см. фрагмент 3), так как в данном, собственно говоря, нет ничего отдельного, но все находится в непрерывной связи" (1, с.33).
"Es werden zunachst gedanklich gewisse Einzelheiten aus der Gesamtheit des Weltganzen herausgehoben. Denn im Gegebenen ist eigentlich kein Einzelnes, sondern alles in kontinuierlicher Verbindung" (1d, s.41).    
                                                                                                                              
6. Перенесение же функции дифференциации содержания мира на сами "формы правил отношений" происходит следующим образом:
"Перед Кантом носилась выведенная нами деятельность мышления (см. фрагмент 2), служащая для систематического расчленения содержания мира..." (1, с.34).
"Kant schwebte diese von uns abgeleitete Tatigkeit des Denkens zum Behufe der systematischen Gliederung des Weltinhaltes... " (1d, s.41).

7. Таким образом, если вначале мысленное выделение отдельностей только предваряет процесс их соотношения друг с другом по "формам правил отношений", а не является результатом их применения, то в дальнейшем - эти "формы правил отношений" уже сами служат для "систематического расчленения содержания мира"(1, с.34) ..."der systematischen Gliederung des Weltinhaltes... " (1d, s.41).

8. И поскольку основание, из которого Кант " думал, будто из правил ... можно вывести законы a priori  чистого  естествознания" (1,с.34).  "glaubt, aus den Regeln ... lassen sich die Gesetze a priori der reinen Naturwissenschaft ableiten"(1d,s.42), остается не рассмотренным в тексте "Истины и науки", то и у самого д-ра Штейнера возникает смысловая аберрация в духе кантовского понимания правил как "правильных связей" между явлениями, а не как "правил отношений", устанавливая которые между "двумя или несколькими элементами действительности", мы только создаем условия для постижения того, что получается отсюда "вследствие установления этого отношения", как возможно существующую между ними связь.

9. Это происходит в следующем утверждении д-ра Штейнера: "Все познания покоятся на том, что человек приводит в правильную связь между собой два или несколько элементов действительности и постигает то, что получается отсюда" (1, с.34).
"Alle Erkenntnisse beruhen darauf, daß der Mensch zwei oder mehrere Elemente der Wirklichkeit in die richtige Verbindung bringt und das sich hieraus Ergebende erfaßt" (1d, s.41).
Но что же еще более того отсюда может получиться для познания человека, если элементы действительности уже приведены им "в правильную связь между собой"?
Непонятно, правда, каким образом это ему удаётся сделать, если не упускать из виду контекст рассмотренного утверждения.        

10. А из контекста следует, что человек не приводит своей мыслительной деятельностью элементы действительности в правильную связь между собой, но лишь создает условия для выявления возможно существующей, а возможно и нет связи между ними:
"Через то, что мышление создает отношение между двумя обособленными частями содержания мира, оно еще ничего не определяет из себя об этих частях. Оно выжидает то, что получится само собою вследствие установления этого отношения. Только этот результат и есть познание о соответствующих частях содержания мира" (1, с.33).
"Dadurch, daß das Denken einen Bezug zwischen zwei abgesonderten Partien des Weltinhaltes herstellt, hat es gar nichts von sich aus über dieselben bestimmt. Es wartet ja ab, was sich infolge der Herstellung des Bezuges von selbst ergibt. Dieses Ergebnis erst ist eine Erkenntnis über die betreffenden Teile des Weltinhaltes" (1d, s.41).

11.  Необходимо также отметить, что "формы правил отношений" применяются д-ром Штейнером не только для постижения связей между отдельными элементами содержания мира, но и для установления отношений между ними: "допустим, что даны два элемента действительности: a и b. Если мне надо отыскать отношение между ними, то я должен это сделать при помощи определенного, в смысле содержания, правила" (1, с.31);
"Denn man nehme an, es seien zwei Elemente des Weltinhaltes gegeben: a und b. Soll ich zwischen denselben ein Verhältnis aufsuchen, so muß ich das an der Hand einer inhaltlich bestimmten Regel tun" (1d, s.38);
или же мне нужно отыскать "отношения между солнечной теплотой и нагретым камнем"... (1, с.46).
"ob es nun das Verhältnis der Sonnenwärme zum erwärmten Stein..."(1d, s.55);
или определить "все вещи в их взаимных отношениях" (1, с.46)? "alle Dinge in ihren Verhältnissen zueinander bestimmt" (1d, s.55)?
Что же требуется от меня на этих примерах? От меня требуется "отыскать отношение" между двумя и более элементами действительности при помощи определенной, в смысле содержания, "формы правил отношений".
Но этого я сделать не могу, поскольку в приведённых примерах никаких отношений между элементами содержания мира нет и быть не может!
Ну какие могут быть "отношения между солнечной теплотой и нагретым камнем" (1, с.46).
"ob es nun das Verhaltnis der Sonnenwarme zum erwarmten Stein..."
или каким образом могу я определить "все вещи в их взаимных отношениях"?
"alle Dinge in ihren Verhaltnissen zueinander bestimmt"?
В них имеют место только взаимосвязи, постигаемые через установление между ними "форм правил отношений".
                                                                      
12. При этом нам нельзя забывать, что кроме выведенной в "форме правил отношений" деятельности мышления в описанном в "Истине и науке" процессе познания д-р Штейнер не пользуется больше ничем, поэтому ему и нечем дифференцировать непрерывное единство данного.

13. Вызывает также удивление, что приводимые в "Истине и науке" примеры правил отношений во всех без исключения случаях ограничены только правилом причинности. Тогда как все правила отношений были формализованы ещё в 1854 году в "алгебре логики". В последней наряду с правилом отношения причинности - импликацией, определены также правила отношений: конъюнкции, дизъюнкции, эквиваленции и отрицания. Совершенно очевидно, что "алгебра логики" содержательно связана с силлогизмами Аристотеля, впервые применившего в логике алгебраическую символику. Но в ней по существу достигается содержательный метаморфоз силлогизмов Аристотеля в язык формальной логики, на котором базируется сегодня вся компютерная техника.
Алгебра логики устанавливает правила логических отношений между словами предложения. В качестве последних используются союзы. Так союзу "и" соответствует конъюнкция; "или" - дизъюнкция; "если..., то..." - импликация; "если и только если...", "тогда и только тогда, когда..." - эквиваленция; а частице "не" - отрицание.
В чем же состоит качественное отличие этих правил отношений от правил силлогизмов Аристотеля?
Если силлогизмы Аристотеля обнаруживают лишь взаимоотношения между общим и частным, то правила отношений алгебры логики расширяют эту сферу отношений вплоть до взаимоотношений единичного и целого. Манифестацией целого в генезисе этих правил является предложение как их идейно-смысловая формосодержательная основа. И если силлогизмы Аристотеля обнаруживают нам правила отношений в линейной последовательности процессуальной формы соответствующих понятий, то правила отношений алгебры логики, благодаря их возможностям преобразований в единую результирующую форму (преобразования Лукасевича и Шеффера) позволяют обнаружить синтез этой последовательности в одновременном охвате всех ее составляющих в форме гармонического аккорда.
Более того, изучение правил отношений алгебры логики выявляет их соответствие универсальным понятиям Платона: бытие, покой, изменение, тождество и различие.

14. Теперь необходимо рассмотреть установленное д-ром Штейнером в "Истине и науке" различие между понятием и идей: "Под понятием я разумею правило, по которому соединяются в единство бессвязные элементы восприятия.  Например, причинность есть понятие. Идея есть только понятие с большим содержанием.  Организм, взятый совершенно абстрактно, есть идея" (1, с.31).
("Unter Begriff verstehe ich eine Regel, nach welcher die zusammenhanglosen Elemente der Wahrnehmung zu einer Einheit verbunden werden. Kausalität z. B. ist ein Begriff. Idee ist nur ein Begriff mit größerem Inhalt. Organismus, ganz abstrakt genommen, ist eine Idee") (1d, s.37).

15. Очень важно осознать каким образом различие между понятием и идеей носит только количественный характер: "Идея есть только понятие с большим содержанием" (1, с.31). "Idee ist nur ein Begriff mit größerem Inhalt" (1d, s.37).
Ведь различие между ними носит не только количественный, но и качественный характер. Если понятие позволяет последовательно охватить совокупность представлений соответствующих ему явлений или процессов, то идея позволяет их охватить одновременно и целостно, в динамически устойчивой форме, за счёт динамизации представлений этих соответствий посредством "точной чувственной фантазии" (Гёте). Подробно это будет рассмотрено во 2-й части статьи.

16. Таким образом, проблема дифференциации непрерывного единства содержания мира, даже перенесенная на "формы правил отношений", остается нерешенной в пределах рассмотрений "Истины и науки". Поэтому в своей последующей работе - "Философии свободы" д-р Штейнер вновь ее переносит, но на этот раз в уже значительно более отдаленную от исходных положений познавательной деятельности область.

17. Осуществляется же этот перенос проблемы дифференциации непрерывного единства содержания мира на природу человека, точнее, на дискретную специфику функционирования его органов чувств, что, конечно же, никак не может быть очевидным в начале познавательной деятельности.
Однако это происходит именно так, когда понятие "данность" заменяется понятием "восприятие". Причем, понятие "восприятие", вопреки его общепринятому смыслу, которого и сам д-р Штейнер ранее придерживался, наделяется предметным значением.

18. Оставляя в стороне возражения о правомерности такого переноса проблемы, попытаемся понять причину замены понятия "данность" понятием "восприятие". Это представляется возможным при изучении использования понятия "восприятие" в тексте "Философии свободы".
Несмотря на строгое ограничение использования понятия "восприятие" только предметным значением: "не процесс наблюдения, а объект этого наблюдения называю я этим именем"(2, с.76), "nicht den Vorgang der Beobachtung, sondern das Objekt dieser Beobachtung bezeichne ich mit diesem Namen"(2d, s.41), оно оказывается использованным в "Философии свободы" как в предметном, так и в общепринятом смысле. Таким образом, оно определяет одновременно как объект, так и процесс восприятия. Последнему, как известно, в соответствии с общепринятым значением, дифференциация свойственна, по самой природе понятия.

19. Таким образом, вопреки ограничению понятия "восприятие" объектом наблюдения, оно используется д-ром Штейнером в "Философии свободы" как бы в "расширенном" смысле. И, исключительно благодаря такому "расширению" смысла понятия "восприятие", снимается сама по себе проблема дифференциации непрерывного единства "данного". Но вместе с ней, увы, снимается и претензия на построение беспредпосылочной теории познания, и остается нерешенной поставленная в "Истине и науке" поистине грандиозная "задача правильно сформулировать, посредством доходящего до последних элементов анализа акта познания, проблему познания, и наметить путь к ее решению" (1, с.10).
"die Aufgabe, durch eine auf die letzten Elemente zurückgehende Analyse des Erkenntnisaktes das Erkenntnisproblem richtig zu formulieren und den Weg zu einer Lösung desselben anzugeben" (1d, s.7).   

20. В "Философии свободы", в сущности, продолжена линия исследования гносеологически достаточно скромных проблем и претензий "Очерка теории познания Гетевского мировоззрения", от которого сам автор "Истины и науки" считал необходимым дистанцироваться, утверждая, что он построен "на основании исследований, которые, правда, существенно отличались от настоящих по методу, и в которых отсутствует также восхождение до первых элементов познания"(1, с.10).
"auf Grund von Untersuchungen, die sich in der Methode von den vorliegenden freilich wesentlich unterscheiden, und denen auch das Zurückgehen auf die ersten Elemente des Erkennens fehlt" (1d, s.7).

21.0 В "Философии свободы" д-р Штейнер продолжает и содержательно эту линию, возвращаясь в определении "данного" к положениям "Очерка теории познания Гетевского мировоззрения". Более того, в "Философии свободы" ему приходится заменять принципиальные положения "Истины и науки". В подтверждение достаточно сопоставить соответствующие фрагменты из:
21.1 "Очерка теории познания Гетевского мировоззрения".
21.2 "Истины и науки" и
21.3 "Философии свободы".        
                                                
21.1. "Сначала мы можем только окидывать взором предстоящее нам многообразие. Это первая наша деятельность есть чувственное восприятие действительности. То, что предстает ей, нам надлежит удержать. Ибо только это вправе мы назвать чистым опытом. Тотчас чувствуем мы потребность проникнуть нашим упорядочивающим рассудком в это предстоящее нам многообразие форм, сил, красок, звуков и т.д. Мы стремимся разъяснить себе взаимозависимость всех предстоящих нам отдельностей." (3, с.21).

"Zunächst können wir nur unseren Blick über die uns gegenübertretende Mannigfaltigkeit schweifen lassen. Diese unsere erste Tätigkeit ist die sinnliche Auffassung der Wirklichkeit. Was sich dieser darbietet, müssen wir festhalten. Denn nur das können wir reine Erfahrung nennen. Wir fühlen sogleich das Bedürfnis, die unendliche Mannigfaltigkeit von Gestalten, Kräften, Farben, Tönen usw., die vor uns auftritt, mit dem ordnenden Verstände zu durchdringen. Wir sind bestrebt, die gegenseitigen Abhängigkeiten aller uns entgegentretenden Einzelheiten aufzuklären" (3d, s.26,27).
                                                                                           
21.2. "Если бы внезапно из ничего было создано существо с вполне развитым человеческим интеллектом и встало бы перед миром, то первое впечатление, которое этот последний оказал бы на его чувства и его мышление, было бы приблизительно тем, что мы назвали  непосредственно данным образом мира... т.е. тем образом мира,  который  предлежит  человеку, прежде чем он подверг его  как  бы то ни было процессу познания, стало быть, прежде чем  он совершил  хотя бы  малейшее высказывание  о  нем, предпринял малейшее мысленное определение  его. То, что тогда проходит мимо нас и мимо чего мы проходим - это лишенный всякой связи и все-таки не разделенный на индивидуальные частности образ мира, в котором ничто не отделено друг от друга, ничто не обусловлено друг другом и ничто не определяется друг другом, это - непосредственно данное (1, с.25,26).

"Wenn ein Wesen mit vollentwickelter, menschlicher Intelligenz plötzlich aus dem Nichts geschaffen würde und der Welt gegenüberträte, so wäre der erste Eindruck, den letztere auf seine Sinne und sein Denken machte, etwa das, was wir mit dem unmittelbar gegebenen Weltbilde bezeichnen...d. i. jenem Weltbilde, das dem Menschen vorliegt, bevor er es in irgendeiner Weise dem Erkenntnisprozesse unterworfen hat, also bevor er auch nur die allergeringste Aussage über dasselbe gemacht, die allergeringste gedankliche Bestimmung mit demselben vorgenommen hat. Was da an uns vorüberzieht, und woran wir vorüberziehen, dieses zusammenhanglose und doch auch nicht in individuelle Einzelheiten gesonderte Weltbild, in dem nichts voneinander unterschieden, nichts aufeinander bezogen ist, nichts durch ein anderes bestimmt erscheint: das ist das unmittelbar Gegebene" (1d, s.30,31)
                                                                                                         
21.3. "Мы должны представить себе существо с совершенно развитым человеческим умом, возникающее из ничего и выступающее перед миром. То, что оно увидело бы в нем прежде, чем успело бы задействовать мышление, это и было бы чистым содержанием наблюдения. Мир явил бы этому существу только простой бессвязный агрегат объектов ощущения: красок, звуков, ощущений давления, тепла, вкуса и обоняния; далее - чувств удовольствия и неудовольствия. Этот агрегат есть содержание чисто машинального наблюдения. Ему противостоит мышление, готовое развернуть свою деятельность, если к тому найдется точка приложения. Опыт в скором времени научает, что таковая находится. Мышление в состоянии протягивать нити от одного элемента наблюдения к другому. Оно соединяет с этими элементами определенные понятия и, таким образом, приводит их во взаимоотношение" (2, с.75,76).

Wir müssen uns vorstellen, daß ein Wesen mit vollkommen entwickelter menschlicher Intelligenz aus dem Nichts entstehe und der Welt gegenübertrete. Was es da gewahr würde, bevor es das Denken in Tätigkeit bringt, das ist der reine Beobachtungsinhalt. Die Welt zeigte dann diesem Wesen nur das bloße zusammenhanglose Aggregat von Empfindungsobjekten: Farben, Töne, Druck-, Wärme-, Geschmacks- und Geruchsempfindungen; dann Lust- und Unlustgefühle. Dieses Aggregat ist der Inhalt der reinen, gedankenlosen Beobachtung. Ihm gegenüber steht das Denken, das bereit ist, seine Tätigkeit zu entfalten, wenn sich ein Angriffspunkt dazu findet. Die Erfahrung lehrt bald, daß er sich findet. Das Denken ist imstande, Fäden zu ziehen von einem Beobachtungselement zum andern. Es verknüpft mit diesen Elementen bestimmte Begriffe und bringt sie dadurch in ein Verhältnis" (2d, s.41).

22. Представленные мною фрагменты можно увязать лишь в том случае, если отождествить понятия синкретного единства и многообразия отдельностей. Но этого, увы, сделать невозможно. Поэтому в принципиальном смысле "Истина и наука" оказалась невостребованной в "Философии свободы" и не нашла в ней ни концептуального, ни содержательного, ни методологического развития, хотя она и обозначена д-ром Штейнером в качестве пролога к последней.                         

23. Таким образом, очевидно, что осознание неразрешимых препятствий, связанных с проблемой дифференциации "данного", вынудило д-ра Штейнера отказаться от заявленного в "Истине и науке" построения беспредпосылочной теории познания и возвратиться в "Философии свободы" к гносеологически непритязательным позициям "Очерка теории познания Гетевского мировоззрения".

24. Рассмотрим основные причины, приведшие д-ра Штейнера к непреодолимым препятствиям в решении проблемы "дифференциации данного".
Как известно, в "Истине и науке" осуществляется поиск исходной точки, которая не должна быть затронута познавательной деятельностью, но от которой "эта деятельность скорее сама только получает первый толчок". И поскольку то, с чего необходимо начинать, лежит вне познания, оно само еще не может быть познанием, но уже следующий шаг, предпринимаемый из него, является познавательной деятельностью. "Способ же, которым должно быть определяемо это абсолютно первое, должен быть таким, чтобы в это абсолютно первое не включалось бы ничего такого, что происходит из познания" (1, с.25).
"Die Art nun, wie dieses absolut Erste zu bestimmen ist, muß eine solche sein, daß in dieselbe nichts miteinfließt, was schon von einem Erkennen herrührt"(1d, s.30).

25. Такое начало "может быть сделано только с непосредственно данным образом мира, который предлежит человеку прежде, чем он подверг его как бы то ни было процессу познания ..." (1, с.25).
"kann aber nur mit dem unmittelbar gegebenen Weltbilde gemacht werden, d. i. jenem Weltbilde, das dem Menschen vorliegt, bevor er es in irgendeiner Weise dem Erkenntnisprozesse unterworfen hat..."(1d, s.30).
И это непосредственно данное "должно быть именно предпослано" познанию (1, с.28). "eben vorausgesetzt werden muß"(1d, s.33). Задача же научного познания осуществляется путем проникновения "в сущность того, что нам здесь предпосылается" (1, с.28). "In das Wesen dessen einzudringen, was hier von uns vorausgesetzt wird..."(1d, s.33).                                                     

26. Вместе с тем, отмечает д-р Штейнер: "Вся трудность в понимании познания состоит в том, что мы не производим содержания мира из нас самих. Если бы мы это делали, то не было бы вообще никакого познавания. Вопрос может для меня возникнуть по поводу какой-либо вещи тогда, когда она мне "дана" (1, с.29).
"Alle Schwierigkeit in dem Begreifen des Erkennens liegt darinnen, daß wir den Weltinhalt nicht aus uns selbst hervorbringen. Würden wir das, so gäbe es überhaupt kein Erkennen. Eine Frage für mich kann durch ein Ding nur entstehen, wenn es mir "gegeben" wird" (1d, s.35-36).

27. Соответственно, необходимо определить, каким же образом моя познавательная деятельность не ограничивается своим собственным содержанием, но проникает в содержание мира. Следовательно, "Мы должны были бы найти в данном где-нибудь такое место, где мы могли бы вступить, где заложено нечто однородное познаванию" (1, с.29).
"Wir müßten im Gegebenen irgendwo den Ort finden, wo wir eingreifen können, wo etwas dem Erkennen Homogenes liegt" (1d, s.35).      

28. Однако, д-р Штейнер не находит в данном "такого места". Для него "Содержание мира, как данное, совершенно лишено определения. Ни одна часть его не может сама по себе дать толчок к тому, чтобы с нее начать внесение порядка в этот хаос" (1, с.30).
"Der Weltinhalt als gegebener ist ja ganz bestimmungslos. Kein Teil kann durch sich selbst den Anstoß geben, von ihm aus den Anfang zu einer Ordnung in diesem Chaos zu machen" (1d, s.36).
                                                                               
29. Поэтому он вынужден утверждать, что "познавательная деятельность должна произнести воление и сказать: такою-то должна быть эта часть" (1, с.30). "Da muß also die erkennende Tätigkeit einen Machtspruch tun und sagen: so und so muß dieser Teil beschaffen sein" (1d, s.36).  И произвести ее самому. А уже это произведение наделить значением данного.

30. Естественно, что это произведение отвечает требованиям, предъявляемым к исходной точке познания. В то же время, оно становится манифестацией поворота исходной познавательной деятельности, которая стремилась ранее не ограничиваться своим собственным содержанием, но искала в содержании мира, точку приложения.
И не находя последней, д-р Штейнер изменяет направление исходной познавательной деятельности таким образом, чтобы уже в эту познавательную деятельность "входило бы само содержание мира" (1, с.30). "der Inhalt der Welt selbst in diese Tätigkeit eingeht" (1d, s.36).   

31. С этого момента исследования поиск взаимосвязи содержания познания и содержания мира продолжается, но уже в обратном направлении. Произведенные познавательной деятельностью из ее собственного содержания "формы правил отношений" представляют собой именно те формы, в которые входит само содержание мира, и при этом обнаруживает возможные взаимосвязи между отдельными частями этого содержания. Таким образом, исходная центробежная тенденция внедрения содержания познания в содержание мира преобразуется в центростремительную, внедряющую в содержание познания "само содержание мира".
Но и в этом случае продолжает оставаться нерешенной проблема дифференциации непосредственно данного нам содержания мира, которая, как отмечалось, снимается д-ром Штейнером в "Философии свободы" путем замены понятия "данность" понятием "восприятие".

32. Однако, в "Философии свободы" заменяется не только понятие "данность" понятием "восприятие", заменяется и определение понятия данность (см.21.3): из непрерывного единства содержания мира оно превращается в "только простой бессвязный агрегат объектов ощущений" (2, с.76); "nur das bloße zusammenhanglose Aggregat von Empfindungsobjekten" (2d, s.41), изменяются также исходная точка приложения познавательной деятельности и направление познавательной тенденции. Последнее вновь возвращается к поиску точки приложения содержания познания в содержании мира, в которой может развернуть свою деятельность мышление.
Но на этот раз описание поиска исходной точки познавательной деятельности, которому в "Истине и науке" посвящена целая глава, сжимается в одну фразу, в которой просто утверждается факт ее существования в опыте: "Опыт в скором времени научает, что таковая находится" (2, с.76). "Die Erfahrung lehrt bald, daß er sich findet" (2d, s.41).
Вот и все тут!                                            

33. Таким образом, мы подошли вплотную к причине возникновения непреодолимых препятствий в решении проблемы дифференциации данного в "Истине и науке". Но прежде, чем её рассмотреть, рассмотрим еще один фрагмент из "Истины и науки": "Если бы действительно все было только дано, то пришлось бы остаться при простом глазении на внешний мир и совершенно равноценном глазении в мир нашей индивидуальности. Самое большее, что мы могли бы, -  это описывать вещи как вненаходящиеся, но никогда не понимать их. Наши понятия имели бы чисто внешнее отношение к тому, к чему они относятся, но никакого внутреннего" (1, с.29).
"Wäre alles wirklich nur gegeben, dann müßte es beim bloßen Hinausstarren in die Außenwelt und einem völlig gleichwertigen Hineinstarren in die Welt unserer Individualität sein Bewenden haben. Wir könnten dann die Dinge höchstens als Außenstehende beschreiben, aber niemals sie begreifen. Unsere Begriffe hätten nur einen rein äußerlichen Bezug zu dem, worauf sie sich beziehen, keinen innerlichen" (1d,s35).

34. В изложенном фрагменте д-ром Штейнером констатируется факт возникновения "понятий" и того, "к чему они относятся", в результате "простого глазения" на внешний мир и мир нашей индивидуальности. Однако, не вникая далее в этот факт, он остается при убеждении, что в сфере данного "мы нигде не можем найти начальной точки, к которой мы могли бы примкнуть, чтобы отсюда уже продолжать нить нашего познавания" (1,с.29). "können wir nirgends einen Ansatzpunkt finden, an den wir anknüpfen könnten, um von da aus das Erkennen weiterzuspinnen" (1d,s.35).

35. Конечно же, проблема истинного познания не решается только на пути достижения чисто внешних отношений понятий к тому, к чему они относятся. Но это вовсе не оправдывает пренебрежения к "чисто внешним отношениям", которое отчетливо выступает в "Философии свободы" в определении различия досознательного и осознанного мышления: "Не надо только смешивать две вещи: "обладание мыслительными образами" и переработку мыслей посредством мышления. Мысленные образы могут вставать в душе подобно сновидениям или как смутные внушения. Но это не есть мышление" (2, с.71). "Man sollte nur nicht verwechseln: "Gedankenbilder haben" und Gedanken durch das Denken verarbeiten. Gedankenbilder können traumhaft, wie vage Eingebungen in der Seele auftreten. Ein Denken ist dieses nicht"(2d, s.26).
Хотя несколько ранее в той же главе д-р Штейнер отмечает неправомерность такого рода определения, лишающего статуса мышления досознательную мыслительную деятельность человека: "Отличая досознательное мышление от позднее осознанного, все же не следует забывать, что это различие носит чисто внешний характер, не имеющий ничего общего с самим предметом" (2, с.68). "Wenn man das vorbewusste Denken von dem nachher bewussten Denken unterscheidet, so sollte man doch nicht vergessen, dass diese Unterscheidung eine ganz äußerliche ist, die mit der Sache selbst gar nichts zu tun hat" (2d, s.24).    
                                                                                      
36. Изучение этого противоречия обнаруживает основное препятствие в решении проблемы дифференциации непрерывного единства данного. Немаловажно, что оно выступает из самих основ гносеологии аристотелизма, оформившихся в настоящем их виде еще в период схоластики. Отцы схоластики и, в частности, Св. Фома Аквинский, понимали значение досознательного мышления в процессе познания. Они боролись только с его абсолютизацией арабскими мудрецами. Соответственно, их известное пренебрежение досознательным мышлением вполне понятно. Более того, оно оправдано стоявшей перед ними задачей преодоления пассивного медиумизма досознательного мышления активностью сознательного мышления. Но как сегодня оправдать пренебрежение этой формой мышления при описании процесса познания, доходящего "до последних элементов анализа"?
Это остается загадкой философии д-ра Штейнера.       

37. Однако, без учета природы и специфики досознательного мышления, которое "мы сначала бессознательно вплетаем в вещи"(2, с.68), "wir erst unbewusst in die Dinge hineinweben"(2d, s.24), оказывается чрезвычайно затруднительно описание дифференциации непрерывного единства содержания мира и совершенно невозможно построение беспредпосылочной теории познания.

38. Лишь в своей последней работе по теории познания "Мировоззрение Гете" д-р Штейнер называет наряду с рассматриваемыми им основными элементами познания: наблюдением и мышлением, - третий основной элемент, разрешающий полярность во взаимоотношениях мира идей и опыта. И этот третий элемент - язык.

39. Знаменательно, что он находит его в утверждении самого Гёте при описании платоновского аспекта гётевского мировоззрения: "Здоровое человеческое чувство в каждое мгновение учит тому, как связывать язык, воззрение и мышление, чтобы обнаружить полную действительность; предубежденные мыслители на это не обращают внимания. Вместо того, чтобы увидеть, как природа говорит человеку, они создают искусственные понятия о взаимоотношениях мира идей и опыта" (4, с.14).
"was das gesunde menschliche Empfinden in jedem Augenblicke lehrt: wie die Sprache der Anschauung und des Denkens sich verbinden, um die volle Wirklichkeit zu offenbaren, das wurde von den grübelnden Denkern nicht beachtet. Statt hinzusehen, wie die Natur zu dem Menschen spricht, bildeten sie künstliche Begriffe  über das Verhältnis von Ideenwelt und Erfahrung aus" (4d,s.16,17).        

40. Из приведённого утверждения Гёте очевидно, что познание полной действительности не ограничено только созданием понятий о взаимоотношениях мира идей и опыта, как это рассматривалось д-ром Штейнером в предыдущих работах по теории познания, но оно должно быть восполнено языком, разрешающим контроверзу этих взаимоотношений во всех точках их пересечения, в соответствующих каждой формах объективации.

41. Изучение специфики объективации в языке взаимоотношений наблюдения и мышления в познании полной действительности и определяет по существу задачу нашего исследования. Гносеология полной действительности может и должна быть определена как гносеология платонизма, в которой из созвучия двух тонов: наблюдения и мышления, - выступает в качестве интервала - язык.  В нем каждый из отдельных тонов созвучия достигает смысловой объективации как в плане дифференциации содержания непрерывного единства данного (intentio  prima), так и в плане синтеза сознательного мышления (intentio  secunda).

42. Но эту смысловую объективацию, как содержания наблюдения, так и содержания мышления, достигаемую нами в языке, нужно непрерывно удерживать от возможного ее растворения в исходном содержании, так как, если это происходит в содержании наблюдения, то становятся неясными наблюдения, если же это происходит в содержании мышления, то исчезают слова, которыми можно выразить понятия. "Was ein Begriff ist, kann nicht mit Worten gesagt werden" (2d, s.38).
Так как "язык является не только средством выражения мысли, но и создания ее, не только средством выражения наблюдения, но и слагающим его принципом. Чтобы уловить движение мысли, чтобы воспринять наблюдение, нам необходимо их объективировать в языке" (5, с.154). А всё то, что мы не сможем объективировать в языке, по сути, и не существует для нас, так как Импульс, возбуждающий наш язык, является Импульсом, созидающим наш внутренний и наш внешний мир. Он и дифференцирует, и синтезирует содержание нашего наблюдения и мышления. Постигающий его человек сам становится Словом. Он даёт имена творениям и даже Творцу.

43. Д-р Штейнер достигает этого познания в процессе работы над "Мировоззрением Гете", и уже не возвращается вспять, чтобы внести коррективы в свои ранние произведения*, но устремляется в этот новый мир, начинает говорить из него.
И отныне сказанное им сказано Самим Логосом. Оно не подлежит сомнению или критике, ибо Оно Благовестие!


*"Братья, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели высшего знания Божия во Христе Иисусе" (Послание к филиппинцам Св. ап. Павла 3.13,14).


Резюме:  
Суть критики теории познания аристотелизма состоит в том, что во всех своих гносеологических работах д-р Штейнер ограничивает познавательный процесс рассмотрением понятий о взаимоотношениях мира идей и опыта, тогда как познание не может быть ограничено только ими, но оно должно быть восполнено языком, разрешающим контроверзу этих взаимоотношений во всех точках их пересечения, в соответствующих каждой формах смысловой объективации.


              
2. Основные положения гносеологии платонизма
для обнаружения полной действительности.

"Здоровое человеческое чувство в каждое мгновение учит тому, как связывать
язык, воззрение и мышление, чтобы обнаружить полную действительность;
Гёте

1. Начнём с рассмотрения процесса происхождения понятий.
Понятия происходят следующим образом: когда в детстве мы наблюдаем за каким-нибудь явлением, то при этом если в нас возникает вопрос: "Что это?"  Нам отвечают на него взрослые: "Это - роза".
И слово "роза" образует в нашем сознании интервал из созвучия двух тонов - наблюдения явления и вопроса о нём, - формируя, таким образом, наше представление о явлении.
Затем если мы наблюдаем за другим явлением, и при этом если в нас возникает вопрос и если нам отвечают на него: "Это - роза", то в нас образуется представление о другом явлении. И хотя это представление и отличается от предыдущего, мы осознаем в нём соответствие предыдущему по имени: "Это - роза".
Таким образом, в нас формируются два одноимённых и в то же время различных представления о явлении.

2. В дальнейшем количество одноимённых представлений розы неограниченно возрастает. Когда же мы пытаемся эти представления обобщить, из нашего сознания исчезают их конкретные формы. Аналогичным образом исчезают конкретные формы роз, когда мы выжимаем из них сок. И подобно соку, выжимаемому из роз из общего содержания представлений о розах в нашем сознании, выжимается понятие "роза".
Таким образом, понятие "роза" можно определить, как чистое содержание явления, лишённое конкретной формы.

3. Собственно, и все другие явления представлены нам бесконечным множеством соответствий. Взятые в отдельности они не способны удовлетворить наше познавательное начало, стремящееся в поисках совершенства от одного соответствия явления к другому. Поисках, приводящих в лучшем случае к совокупности последовательно охватываемых соответствий.
Лишь со временем мы начинаем понимать, что естественным образом никогда не сможем охватить в целом все представления всех соответствий явления. Нам для этого необходимо искусство, позволяющее охватить необъятное, основы которого заложили Платон, Абеляр, Луллий и Гёте.

4. Для целостного охвата представлений любого явления нам необходимо их представить себе одновременно и динамизировать своей "точной чувственной фантазией" (Гёте). Динамизация не требует от нас изначально наличия представлений всех соответствий явления. Достаточно и нескольких. Остальные добавляются сами уже в процесс динамизации, заполняя промежуточные позиции между ними. Динамизация представлений позволяет нам увидеть умом созидающую явление идею. В дальнейшем нужно только удержать её в голове (Абеляр) в целостной, динамически устойчивой форме.
В результате, мы объемлем необъятное, охватывая в целом все представления всех соответствий явления. И тогда нам открывается сокровенный торс Изиды. Плотное покрывало падает к её ногам, позволяя лицезреть тайну божественного лона.

5. Таким образом, мы можем воспринимать идейную форму явления динамически охватывая его в бесконечном множестве представлений реальных форм соответствия. Но для этого необходимо подготовить своё мышление на простейших математических задачах, не допускающих субъективизма в решении. Такое мышление, в отличие от медиумического, досознательного мышления - "intentio prima", является личным, сознательным мышлением - "intentio secunda".

6. В качестве простейшей задачи рассмотрим процесс умозрительного восприятия, а точнее видения умом, идейной формы явления, обладающего ограниченным числом соответствий. К такому явлению, в частности, можно отнести треугольник.
Чистое содержание понятия "треугольник" определяет геометрическую фигуру, состоящую из трёх углов, образующих при постоянной их сумме равной 2d только три разновидности форм его соответствия: остроугольную, прямоугольную и тупоугольную.
Если мы представим себе все эти разновидности форм одновременно и позволим им трансформироваться из одной в другую посредством нашей "точной чувственной фантазии", то обнаружим в своём сознании их трансформу или "первофеномен" (Гёте) в качестве динамически устойчивой идейной формы треугольника - эллипс:










7. Аналогичным образом воспринимаем мы идейные формы или первофеномены процессов окружающего нас мира. Например, в летящем мяче или камне мы наблюдаем не только траекторию их полёта, но и видим первофеномен или идейную форму этой траектории - параболу, - и сможем в подобных случаях предвидеть её всегда.
Гёте предостерегал от произвольной интерпретации первофеноменов, утверждая, что для объяснения на них достаточно только указать!

8.  Если понятия явлений или процессов мы определяем, как их чистое содержание, у которого отсутствует конкретная форма соответствия, то их идейную форму мы определяем, как чистую форму конкретизации этого чистого содержания в которой может быть поставлена и решена без преувеличения любая сопряжённая с ними проблема.

9. Очевидно, что теория познания платонизма достигает таким образом обнаружения полной действительности, восходя от наблюдения явлений и процессов, как первой, так и второй природы к их идеям, позволяющим не только прогнозировать, но и трансформировать эти явления и процессы.

10. И поскольку изучение трансформации явлений и процессов, сопряжено с возможностью их эгоистического использования, оно не может проводиться в открытой форме, но в форме индивидуальных занятий и только с теми, за кого я смогу взять на себя ответственность.



Литература:                                        

1. Р. Штейнер. Истина и наука. - М., 1992.
1d. Steiner, Rudolf. Wahrheit und Wissenschaft. Dornach, 1958.
2. Р. Штейнер. Философия свободы. - пер Григорова, GA 4, 1917.
2d. Steiner, Rudolf. Die Philosophie der Freiheit. Dornach (CH). Rudolf-Steiner-Verlag, 1958.
3. Р. Штейнер. Очерк теории познания Гетевского мировоззрения. - М., 1993.
3d. Steiner, Rudolf. Grundlinie eine Erkenntnistheori der Goetheschen Weltanschauung. RSV. 2003.     
4. Р. Штейнер. Мировоззрение Гете. - Машинописный перевод.
4d. Steiner, Rudolf. Goethes Weltanschauung. Dornach (CH). Rudolf-Steiner-Verlag, 1963.
5. А.А. Потебня. Мысль и язык. - Одесса, 1862.
6. Р.Штейнер. Пятое Евангелие. 148том. Gesamtausgabe.
6d. Steiner, Rudolf. Aus der Akasha-Forschung Das Fünfte Evangelium. Rudolf-Steiner-Verlag, 1985.






















































































Наука и истина